Чужая боль

Наверное, каждому жителю большого города приходилось быть свидетелем, вернее очевидцем дорожно транспортных-происшествий. Видели, как рядом с разбитыми автомобилями стоит «скорая помощь», врачи которой оказывают первую помощь пострадавшим, и милиционеров, которые что то измеряют и фотографируют.

О том, что делают на месте аварии врачи сразу ясно, а что делают милиционеры? Вернее инспектора ГИБДД, для чего нужна их работа, если авария уже произошла, кажется, что более полезными здесь станут автомеханики.

Мне довелось участвовать в некоторых выездах инспекторов отдела дознания, то есть предварительного расследования ГИБДД. Дорожное происшествие, в котором повреждены только автомобили, в котором не погибли и не пострадали люди, на милицейском языке именуется «железом» и не требует при оформлении протокола дознавателя и следователя. Происшествие, унесшее чью то жизнь всегда требует более тщательного расследования и к нему привлекаются опытные специалисты. Они должны выяснить все обстоятельства способствовавшие аварии и составить о происшествии подробнейший отчет.

Часто решение о виновности того или иного участника выносит суд, который может состояться через много месяцев после трагедии. Объективность судебного решения во многом зависит от полноты представленной картины места происшествия, поэтому каждая, кажущаяся несущественной мелочь может стать решающей деталью в судебном расследовании. Так неупомянутый в протоколе зимний сугроб закрывавший видимость, к лету растает, а открытый люк закроют. Самым печальным результатом этих естественных изменений может стать судебная ошибка.

Чтобы свести к минимуму возможность ошибки и работают инспектора и следователи у разбитых автомобилей.

Мне довелось познакомится с их работой и о некоторых эпизодах я расскажу.

Диспетчер Управления ГИБДД передал короткую информацию — «Для вас труп, выезжайте по адресу?» Для дежурного следователя и инспектора-дознавателя это означает, что они должны прибыть на место трагедии, и, выражаясь официальным языком «провести необходимые следственные действия».

Большая площадка, на которой разместилось несколько десятков грузовиков-тягачей и прицепов обнесена почти двухметровым забором. Часть прицепов стоит, уткнувшись задними бортами в забор, словно ожидая, что подъехавшие к ним тягачи впрягутся и повезут их в дальние рейсы.

Пришедший на смену Кирилл осмотрел и завел свой ГАЗ, медленно вырулил из тесной автостаи и медленно задним ходом стал приближаться к стоящему прицепу. Стыковка грузовика и тягача чем- то напоминает космические маневры, много раз виденные по телевизору, с той лишь разницей, что вместо небесных далей машину окружают грязь и лужи. Грузовик медленно приближается задом к прицепу, толкает его назад всего на несколько сантиметров автоматические замки захватываются прицепными устройствами. Водителю остается лишь присоединить кабели к прицепу и убрать упоры. После этого можно ехать.

Так бы Кирилл и уехал, только почти у ворот ему закричали — «Что то сзади у тебя не так. Посмотри». На заднем борту Кирилл увидел кровавое пятно.

Это же пятно увидели и мы, когда остановились рядом с грузовиком. Рядом стояли кто-то из автобазовского начальства, водители, рабочие. Из всей группы выделялся только один человек, среднего роста, лет тридцати, отличавшийся, какой-то особой бледностью. Он был определенным образом центром всеобщего внимания.

Видимо чисто профессиональный навык инспектора сразу выделил его всей группы:

- Показывай, как это вы человека задавили.
- Не давил я никого, сам он виноват.
- Виноват, не виноват, это потом решать будут, а сейчас показывайте.
- Я все покажу, идемте.

Кто-то из группы ведет нас буквально по следам оставшимся от прицепа к бетонному забору. Проходим метров сто и видим сидящего на земле мужчину. На вид ему лет двадцать пять, может быть тридцать. Он сидит, прислонившись боком к забору. Запекшаяся на лице кровь мешает рассмотреть лицо. На нем грязное и рваное полупальто, такие же ботинки, перевязанные проволочкой. Из под рваного свитера выглядывает морская тельняшка.

- Где стоял ваш прицеп - спрашивает водителя инспектор.
- Как всегда в полуметре от забора, вот, как и эти - Кирилл показывает на стоящие рядом прицепы.
- Понять не могу, как он сюда залез, прицеп у самой стены стоял.

Двое понятых — добровольных помощников помогают инспектору составлять схему, вернее не помогают, а свидетельствуют каждое его измерение. Инспектор составляет подробный план всего произошедшего. На миллиметровой бумаге появляется подробный рисунок-схема. Прицеп, забор, следы колес, положение трупа. Расстояние между ними измеряются с точностью до сантиметра и так же заносятся на бумагу.

Глядя на этот план даже человек никогда не побывавшей на этом месте может ясно представить себе, как молодой человек, с биноклем в кармане зачем то пробирался между задним бортом автомобиля или стоял там, упершись одним плечом в забор, а другим в прицеп. Может быть, он хотел забраться на машину, а с нее на забор. Схема никогда не ответит, что хотел этот человек, но она точно показывает, что он там был. Измерения, внесенные в схему показывают, что в момент стыковки прицеп приблизился к забору на тридцать сантиметров, тем самым не оставив человеку необходимого жизненного пространства.

Прибывший эксперт фотографирует грузовик, труп, забор, следы от колес прицепа. Только после этих процедур можно передвинуть тело пострадавшего и осмотреть его.

Странной находкой среди вещей покойного, был новенький китайский бинокль. Эта вещица, извлеченная следователем из кармана пальто, вносила какой то диссонанс во всю картину произошедшего или как то объясняла местонахождение.

Впрочем, это не относится к теме рассказа, это несколько другая история.

Пока Кирилл проходил экспертизу на алкоголь и обследовался у нарколога, я попросил инспектора и следователя высказать свое мнение о происшествии.

«Очень трудно найти черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет, а попросту оба виноваты» — так прокомментировал произошедшее следователь.

«Жаль мужика» — был ответ инспектора, правда, не совсем ясно какого он имел в виду.

Кирилл нарушил правило, в котором сказано, что если водитель, двигаясь назад, не видит пути, то он должен воспользоваться помощью другого человека. Этого он не сделал и возможно ему придется отвечать перед судом. Кажется, что, странное поведение пострадавшего и явилось причиной несчастного случая, но любое нарушение правил может в суде перевесить многие обяснения.

«Вы спрашиваете о моем личном отношению к этому делу» — говорит инспектор — «в сложной ситуации водитель оказался, больше ничего сказать не могу. К сожалению, никакой помощи ни одному оказать не могу, а о вине не мне судить. Может быть, охранять от посторонних площадку лучше надо или водителям помощников выделять, это мое мнение. Личное мнение появляется, когда подлость в деле присутствует. Недавно оформлял ДТП — «наезд с пострадавшими«- двоих сбил, помощи не оказал и скрылся. Утром звонит, подлец, в милицию и сообщает, что машину у него угнали. Только забыл сказать, что угнали вместе с отпечатками на руле. В этот раз «личное мнение — мерзавец за рулем» сразу появилось, очевидцы происшествия видели на заднем сидении женщину пожилого возраста. Вряд ли кто с бабушкой на угон идет.»

Бывает, что по незнанию люди и чужую вину на себя взять готовы. «Повезло» можно сказать одному горе водителю в том, что протокол был точно составлен. На своей четверке он в копейку угодил, и трое в больнице оказались. Сам почти не пострадал и даже считал себя виноватым. Тогда, в куче железа трудно сразу разобраться было от чего у четверки колесо разорвано. Однако наш инспектор не полнился и за несколько метров под снегом нашел люк с торчащим крюком. Эксперты обнаружили на железном крюке следы шинного корда. Эта железка и послужила причиной всей аварии. Хорошо, что вовремя нашли и в протокол вписали, а не то пришлось бы невиновному за чужие грехи платить.

Говорят, что к виду чужого горя можно привыкнуть и ничего не чувствовать. Не могу за всех говорить, но точно знаю, что излишние эмоции могут повредить делу. Иногда появляется мысль,- лучше бы у погибшего документов с собой не было, — не мне родственникам сообщать придется. Попробуйте, позвоните незнакомым людям и скажите, что в результате дорожно транспортного происшествия?.

Я думаю, что пока по дорогам несутся автомобили и ими управляют не всегда умелые руки, моя работа людям нужна. Если не для улучшения жизни, то хотя бы для восстановления справедливости».

Олег Видов